Шпионаж: война без тыла и фронта - Игорь Григорьевич Атаманенко

– Они – мой сводный брат и родной отец, – потупив взгляд, тихо сказал Иосиф. – Да-да, покойный дон Педро – мой отец…

Даже в самых смелых мечтах Григулевич не мог представить себе, какие стратегические перспективы сулит это его признание. Ведь единственное, на что он рассчитывал, – с помощью «Кабальеро» приобрести костариканский паспорт.

– Так вы – костариканец?! – новоиспеченный агент ошарашенно смотрел на своего оператора.

– Да, я костариканец, незаконнорожденный сын дона Педро, которого за страсть к женскому полу в Коста-Рике прозвали «ловеласом нации»… Родился я в Алахуэле, в детстве меня звали Теодоро! – уже твердо ответил «Макс» и сообщил агенту историю «своего отца», а по сути, пересказал данные на Педро Бонефиля, почерпнутые вчера в одном из досье.

– Ну что ж, – «Кабальеро» заговорщицки подмигнул своему секретному шефу, – у вас есть шанс официально стать гражданином Коста-Рики, можете на меня положиться!

Через месяц «Макс» стал обладателем костариканского паспорта и рекомендательного письма к кофейному магнату Коста-Рики Хосе Фигересу, который, выиграв выборы, готовился занять должность президента страны. Он принял Теодоро Бонефиля Кастро, и, обнаружив в нем родственную душу – человека авантюрного склада ума, поделился своими планами завоевания западноевропейского кофейного рынка…

«Дипломатия бизнесу – не помеха!»

В сентябре 1949 года «Макс» и «Луиза» были выведены на длительное оседание в Западную Европу и приступили к выполнению разведывательных заданий в Италии и Югославии.

Осенью 1950 года в Риме судьба вновь свела разведчика с Фигересом, который к тому времени стал «экс-президентом». Он узнал Теодоро Кастро и напомнил ему о своей идее «захватить» западноевропейский кофейный рынок. «Макс» притворно уклонился от этого предприятия, сославшись на итальянцев, которые ввиду его низкого статуса в местной Торговой палате оказывают ему, экспортеру костариканского кофе, сильное противодействие.

– Высокая должность быстро научает высокий ум, поэтому я повышу ваш статус, и дипломатия поможет нашему бизнесу! – успокоил его экс-президент.

В июне 1951 года Теодоро Бонефиль Кастро, радением Хосе Фигереса став Чрезвычайным посланником в ранге Полномочного министра Республики Коста-Рика, вручил верительные грамоты президенту Италии Луиджи Эйнауди, главе Ватикана папе Пию XII и президенту СФРЮ Иосипу Броз Тито…

В 1952–1953 годах папа римский за подвижническую деятельность во славу Церкви наградил Теодора Бонефиля Кастро Мальтийским орденом, президент Венесуэлы – орденом Франсиско де Миранды, президенты Чили, Уругвая и Боливии – орденами высшего национального достоинства.

«Отмечен и избран Богом»

Шпионосессия «Макса» оборвалась в сентябре 1953 года, когда его «из соображений безопасности» отозвали в Москву. Стену безмолвия «Лубянского подворья» Григулевич пытался пробить, доказывая, что безвременный отзыв означает его расшифровку и дезорганизацию деятельности подотчетных ему резидентур. Не вняли. Тогда разведчик употребил свой последний козырь: сослался на обещание Фигереса через год сделать Теодора Бонефиля Кастро министром иностранных дел республики Коста-Рика. Не поверили. А генерал Коротков, начальник нелегальной разведки, которого Иосиф считал своим «крестным отцом», избегал встреч с ним и переадресовал объявление приказа о его увольнении из разведки нижним чинам. А коль скоро «Макс» аттестован не был, то есть воинского звания не имел и на денежном довольствии в системе госбезопасности СССР не состоял, то и пенсия ему не полагалась. Григулевич, миллионер в Западном полушарии, в родных пенатах оказался без средств к существованию. Спас оптимизм и креатив, заложенные в него природой, а также знания, полученные в 1930-е годы во время обучения в парижской Высшей школе социальных наук.

Романтик и трудоголик Григулевич, сохранив верность подписке и ни разу не обмолвившись в своем окружении о разведывательном прошлом, приступил к работе в Институте этнографии. В 1965 году он – доктор исторических наук, в 1979-м – член-корреспондент АН СССР. Под псевдонимом «Лаврецкий» (девичья фамилия матери) издал в серии «ЖЗЛ» 20 книг о лидерах Латинской Америки. Президиум ВС СССР наградил его орденом Дружбы народов. Скончался И.Р. Григулевич 2 июня 1988 года.

В свое время председатель КГБ Андропов так охарактеризовал «Макса»: «Ни один разведчик не имел столько псевдонимов, не был гражданином стольких государств. По сути, он прожил десять чужих жизней, но его собственная не растворилась в них, и он доказал это, оставшись патриотом своей Родины. Иосиф Ромуальдович Григулевич – вершина советской разведки, достичь которую способны лишь те, кто отмечен и избран Богом».

Кстати, в 1970 году группа сослуживцев Григулевича направила рапорт начальнику внешней разведки А.М. Сахаровскому: «Учитывая огромные заслуги “Макса” перед Советским государством при выполнении боевых заданий за рубежом в период с 1937 по 1953 год и в связи с 50-летием советской внешней разведки, полагали бы справедливым возбудить перед Президиумом ВС СССР ходатайство о присвоении звания Героя Советского Союза разведчику-нелегалу И.Р. Григулевичу».

Ходатайство начальник разведки не подписал, оно и поныне хранится в архивном личном деле «Макса» без какой-либо резолюции…

Глава пятая. Дипломат, разведчица и просто красавица

Десятилетиями советские историки и писатели внушали нам, что первой русской женщиной-дипломатом была Александра Коллонтай. Тем самым они в угоду политической целесообразности извратили историческую правду, так как в реальности первой россиянкой-дипломатом была Дарья Ливен, урожденная Доротея Христофоровна фон Бенкендорф. Но поскольку ее старший брат Александр Христофорович фон Бенкендорф был заклеймен как «жандарм России № 1», то и сестрице вход в отечественную историографию был закрыт.

Пришло время, и Кесарю воздали кесарево – признали, что герой войны 1812 года, Георгиевский кавалер, освободитель Голландии от наполеоновского ига, боевой генерал Бенкендорф, возглавляя Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, одним из первых деятелей в истории России пытался создать государственный механизм борьбы с коррупцией и казнокрадством; что ходатайствовал он перед царем за Пушкина, Лермонтова и Гоголя, а в числе его близких друзей был декабрист Сергей Волконский…

Право Дарьи Ливен на достойное место в истории дипломатии и разведки тоже отчасти восстановлено – преданы гласности эпизоды секретной миссии, которую она выполняла в Западной Европе по личному указанию Александра I.

Покровительство императрицы

28 декабря 1785 года в семье рижского военного губернатора генерала от инфантерии Христофора Ивановича фон Бенкендорфа родилась дочь, которую нарекли Доротеей. Ее мать Анна-Юлиана была подругой детства принцессы Софии Марии Доротеи Августы Луизы фон Вюртемберг – будущей императрицы Марии Федоровны, второй супруги Павла I. После смерти Анны-Юлианы ее дочь осталась на попечении императрицы.

Мария Федоровна курировала Смольный институт благородных девиц,